и новый предстоит мне разговор
ещё о том как
зелёный вырывается костёр
из-под обломков
как прёт наверх любовь из-под руин
прозрачнейшими водами глубин
бутыль наполнив
как совесть хлещет по небу листвой
в пробоине сквозной
при блеске молний
неистовый и долгий разговор
о том что жизнь становится как шторм
лилово-белой
и горькой как разрезанный цитрон
когда тебе бездомный у метро
кричит
fratello
а ты ему кивая головой:
мы все ещё срастёмся под землёй
под тёплой и распаренной землёй
волноомытой
как на площадке детской а пока
возьми отсыпь немного табака
и фильтров —
и глянь из-под руки как облака
сплочаются сомкнув
щиты и плечи:
и те что на панельках Озерков
стоят под вечер
и те что здесь растут из тростников
из римских вездесущих тростников
а ниже облаков
всё тот же ветер
в загвазданной солдатской епанче
на Ржевке и над пригородом Ч.
всё тот же ветер
покряхтывает ноет и гундит
под серыми оконцами квартир
и магазинов.
вот так-то и уносят на груди
богов незримых
из рухнувшей кумирни племенной
уносят на груди навстречу миру
фонтанчик кровяной
грозу
рябину
и тень отца как ранец за спиной.
так в чайках признают
своих сограждан.
и что нам время на грузовике
везущее золу
да прах бумажный
да костный шлак
когда другое важно:
что я твой брат на каждом языке.
И ливневыми вспышками сквозь листья:
никто не укрощён
не упрощён
всё славится связуется и длится
и дождь и плющ и молния и птица
и я и ты
и сколько нас ещё.